Зарубка на пороге. Рассказ о любви, преданности и надежде

Зарубка на пороге. Рассказ о любви, преданности и надежде Если бы я знала все раньше! Если бы знала... Я бы к ней, как к святой. А то... Если бы я знала раньше...

- Палагна! Слышишь, Палагна? Опомнись! Отпусти! Судьбы своей конем не объедешь. И дома все, что угодно может случиться. И с войны возвращаются люди. И я вернусь. Слышишь?

А Палагна ничего не слышала. Палагна истошно обнимала мужчину и шептала: "Твоя ладонь, моя ладонь, а между ними - тепло, мое тепло - твое тепло..." Резко хватала руку Николая, касалась ею своей теплой щеки и лихорадочно, как будто тайную молитву, повторяла слова, которые весною их любви напевал для нее Николай. "Твоя ладонь, моя ладонь..."

- Палагна! Слышишь? Ты же солдатская жена. Не подобает тебе так...
Не слушала. Не слышала.

Силой оторвался от нее. Прытью - в дровник. Вышел с топором в руке. Бесслезными глазами ловила Палагна каждый его шаг, каждое движение. А он остановился перед домом, замахнулся - и острие топора впилось в порог.

- Что делаешь? - Палагна овладела собой, от удара топора притихло ее безумство, и вернулась хозяйская рассудительность. - Что ты делаешь?!

- Зарубку на пороге. Пока смоешь ее - дома буду. Видишь: зарубка неглубокая - выгладишь быстро... А за собой смотри. И дочку не обижай...

Делала, как завещал. Часто мыла полы, а порог - ежедневно. Терла, терла и зажмурив глаза, касалась пальцами зарубки и ощупывала, гладила ее...

Делала, как завещал. Не обижала меня. По ночам тулила к себе и приговаривала: "Твоя ладонь, моя ладонь..."

- Какая ладонь, мама?
- Твоя ладонь, моя ладонь... Подрастешь - и об этом расскажу...

Не обижала меня. Распорола свое последнее платье - для меня пошила юбочку и жакетик. Сапоги свои к сапожнику занесла: "Переделайте на маленькие, для дочки, а за труд - отблагодарю. Пошью что-то детям, перешью, а, может, помочь в хозяйстве нужно?"

Себе же сама сделала обувь на зиму - из старого отцовского пальто пошила бурки: "Обойдусь – только бы ребенок не мерз".

Ежедневно вымывала порог. Не обижала меня. Только забывала ухаживать за собой. Оставляла это на потом. А здесь уже и война закончилась, уже и вернулись те, которые остались в живых. Отец не возвращался. Перестала мыть порог. Но ежедневно становилась перед ним на коленях, сдувала пыль, и пальцы, долго и судорожно сновали по едва ощутимой зарубке... Усмотрев кого-то на улице, выбегала. Спрашивала - что значит, как понимать: "Исчез без вести". И при том все ее естество выражало столько надежд, что каждый говорил это спасительное, безграничное, бездонное и обманчивое "может..."

Может... Оно жило в ней, питало ее надежду, оно вело тропинкой ожидания из года в год... Как кто-то, бывало, встретится ей на этой тропинке и хоть издалека, хоть осторожно заводил речь про упадок хозяйства без мужских рук, о ее молодости и о том, что и на лицо она ничего себе, - мгновенно наполнялась обидой, а то и яростью.

- Как смеете мне такое говорить?! Я же - солдатская жена. Могу ли я быть еще чьей-то?..

Знала я, какая болезнь у матери. Знала, что лучше в больнице ей быть - все на месте, все под рукой. Хоть немножко - и боль унять можно. А дома... Все знала, но не смела перечить маминой воле: "Домой, быстрее домой!" А дома...

Мама не стонала, не жаловалась. Застоявшаяся в ней боль вырывалась не криком, а страдальческим словом одним: "Голова". Мама перестала видеть. Невидящие глаза все время стояли на мне и больно пронизывали грудь.

- Не хотите ли чего-то, мама?
- Хочу, доченька, - ответила однажды. - Хочу выйти на улицу.
- Зима же. Холодно, вьюга. Вот придет весна скоро, слабость от вас отступит - и тогда уже выйдем на улицу.
- Придет весна... Я не могу ждать. Молю тебя: помоги мне. Только в сени, только к порогу.

И в сени добрались, и к порогу. Еще раз перед ним стала Палагна на коленях. Еще раз сдула пыль. Еще раз дрожащие пальцы гладили впадину, которая когда-то зарубкой была. В последний раз гладила. Прощалась мать со следом, который оставил отец.

Под вечер ей стало хуже. Не могла говорить, пересиливала себя.

- Должна тебе что-то сказать, дитя мое... Не убивайся за мной. Потому что кто же я тебе? Чужая. А ты... Ты - Колина дочка. Не пугайся. Этого никто не знает: мы приехали в село уже с тобой. Ты - Колина...
***
Если бы я знала! Если бы я знала... Я бы к ней, как к святой. А то - как к родной. Всякое бывало: и слово неосмотрительное из уст вылетало, и голос раздраженный был. Особенно тогда, когда дорастала... Когда на каникулы приезжала... Если бы я тогда понимала ее любовь, которой и любовью она никогда не называла. Просто любила, верила и ждала. Просто "твоя ладонь, моя ладонь..."

 (голосов: 2)
Просмотров 1740 | 24-08-2012 | Напечатать



Написать комментарий:


Текст комментария:

Войти на сайт ...

Имя пользователя :
Пароль :
Забыли пароль? Регистрация

Календари и сервисы

Объявления:

Сколько рассказов в этом разделе вы прочли?
Только один
Несколько
Почти все
Ни одного, попала сюда случайно

Голосовать

Результаты